Дышать поседевшей февральской мутью,
Сжигать дневники, и за Чеховым вслед
Уехать в Москву, докопаться до сути
Того, чего в сущности в общем-то нет,

Узнать, что душа обтекаемой формы,
Если плюнуть в нее, а весь мир – лишь каприз,
Только не Паганини, и скоро валторны
Всемером протрубят воскрешенье на бис,

Рифмовать от безделья «измену» и «тлену»,
Жевать суеверно счастливый билет,
Понять, что все в мире имеет цену –
Те самые тридцать блестящих монет.