Пронзительно воют сирены,
Одиссея почуяв вдали.
Известкой исходят стены,
и памятью - календари.
Форма Итаки отныне -
овал моего лица,
а волны в густой пучине
с привкусом чабреца.
Слепец, обделенный взглядом,
пророчествует на закат:
"Не жди, Пенелопа, не надо,
Одиссей не вернется назад...".
